Среди индейцев Западной и Северо-Западной Амазонии - Андрей Матусовский

очередную порцию воздуха, показывая свои горбатые спины. Мы остановливаемся, наблюдая за ними, но сложно предугадать, в каком месте дельфины вынырнут в следующий раз, поэтому иx никак не удается сфотографировать.

Духовая трубка юкуна

Мундштук и мушка на духовой трубке юкуна

Футляр для стрел для духовой трубки

Расположение стрел в футляре

Стрелы для духовой трубки

Кончики стрел смазаны ядом кураре

Пыжи на стрелах для духовой трубки

Во второй половине дня вновь приходим в малоку Родриго. Родриго нет в малоке. Нас встречают двое его сыновей-подростков, на вид которым около пятнадцати—шестнадцати лет. Они говорят, что отец уехал по делам ассоциации AСIMA в Боготу.

В малоке, помимо юкуна, присутствует колумбийский антрополог, молодой аспирант из университета Боготы. Он тихо лежит в своем гамаке, читает книгу об изолированных индейских группах бассейна реки Пуре. Подхожу, знакомлюсь.

– Антропология, – говорит, – это политика.

С его слов, видишь ли, у юкуна все изучено, а в поле зрения его исследовательских интересов находятся сейчас проблемы, связанные с присутствием нелегальных золотодобытчиков в регионе.

– Я марксист по духу, – продолжает аспирант.

Незаметно, пока мы приводили себя в порядок, наступил вечер. Все присутствующие мужчины сидели в центре малоки и беседовали между собой. Один из сыновей Родриго постоянно подносил нам чичу, приготовленную из ферментированного ананаса. Сначала чича казалась мне легким фруктовым соком, но довольно скоро алкоголь ударил мне в голову. Я оживленно дискутировал с колумбийским аспирантом и Серхио, которые были не менее пьяными.

– Да, взаимоотношения коренного и пришлого населения – это тема. Но не согласен я с тобой, что антропология – это политика, а у юкуна уже ничего интересного не найти, – парировал я на речи аспиранта.

Сын капитана все подливал и подливал нам чичи. Была глубокая ночь, на небе над конусообразной крышей малоки мерцали мириады звезд. Спать не хотелось. А колумбийскому антропологу нравятся Чехов, Толстой и Чайковский.

Серхио объясняет, почему у индейцев Миритипараны два имени: традиционное и христианское. Это не связано с какими-либо запретами использовать традиционное имя для общения с представителями неиндейского мира, однако, общаясь с белыми, индейцы, как правило, называют христианские имена. Христианское имя, прописанное в удостоверениях личности, необходимо для контакта с властями. Для общения между собой юкуна и матапи используют как христианские, так и традиционные имена.

Плакат ассоциации AСIMA в поддержку прав изолированных групп региона в малоке Сирио в Пуэрто-Нуэво

Все разошлись спать глубокой ночью.

Автор книги с Джоном

Приметив накануне, что есть интересного в малоке, утром я решил совершить обмен с Джоном. Его отец Родриго – шаман, он обучает премудростям шаманского искусства своего сына. Джон показывает мне шаманское ожерелье из зубов ягуара, дает подержать его в руках и категорически запрещает это делать Алие, мотивируя свой отказ тем, что к шаманским вещам не должны прикасаться женщины, иначе они потеряет свою силу. Меня интересуют маски из луба, лежащие на хозяйственных настилах малоки.

– Продолжают ли сохранять свое ритуальное значение маски после прошедшего праздника? – спрашиваю я Джона.

– Нет, к следующему празднику должны быть изготовлены новые маски. Эти маски уже использовались, – отвечает ученик шамана.

– Могу ли я обменять их тогда?

– Да, это возможно.

В общине, оказывается, есть много использованных масок и не только в малоке. Вместе с Джоном мы идем в хижину, стоящую рядом с малокой на высоких деревянных сваях. В углу на дощатом полу жилища разбросаны маски из луба.

– Эта маска изображает ягуара, эта рыбу, а эта Тори, – объясняет Джон, – на празднике всегда много масок, они символизируют различных животных, рыб и птиц, населяющих наши леса и реки.

У меня разбегаются глаза. Я хотел бы выменять у него все маски, но я не могу этого сделать – мне попросту некуда их класть. Я выбираю только три из них, в том числе маску Тори.

Возвращение в цивилизацию

Самолеты из Ла-Педреры в Летисию по-прежнему не летают, поэтому мы отправляемся в Вила-Битенкур. Лео причаливает лодку к бразильскому берегу, где нас уже ждут военные. Мы идем в их гарнизон, и нам устраивают полный, затрагивающий абсолютно все уголки нашего багажа таможенный досмотр. Так ритуальные маски юкуна, полученные мной от Джона, впервые увидели мир белых.

– А-а, только маски. Их хорошо использовать на хэллоуин, ха-ха, – вяло шутит бразилец.

– Сам ты хэллоуин, – тихо огрызаюсь ему сквозь зубы. Это ценные экспонаты для любого этнографического музея.

Прилетели в Летисию, разместились в отеле Anaconda. На следующей день перебрались в отель Yurupari. Отдыхаем в комфорте после джунглей. В одном из кафе попробовали на вкус жареную арапайму, которая не произвела на меня особенного впечатления.

Парк в центре Летисии

Амазонка в районе Летисии – Великая река

Фотография малоки в Пуэрто-Ортега в музее этнографии в Летисии

Утром в Летисии посетил музей этнографии (Museo Ethnográfico), находящийся под патронажем Центрального банка Колумбии. Вероятно, этим обстоятельством можно объяснить его ухоженный вид, государству, очевидно, небезразлична его судьба. Основу экспозиции формирует коллекция миссионера Fray Antonio Jover Lamaña, состоящая из предметов традиционной культуры индейцев юкуна, макуна и уитото. Экспозиция устроена таким образом, что артефакты структурированы по тематическому принципу: шаманизм, малока, ритуальная и повседневная жизнь. Все они располагаются в стеклянных витринах, у основания которых имеются сопроводительные тексты, повествующие о представленных сюжетах. Далеко не у всех предметов внутри витрин имеются указатели и пояснительные тексты, что является очевидным минусом, поскольку непосвященному человеку сложно разобраться в назначении отдельных, прежде всего ритуальных предметов. В целом музей производит положительное впечатление: здесь есть тематические стенды, библиотека и мультимедийный зал. Приятно удивило, что на стенде, посвященном культуре индейцев области реки Ваупес, находилась крупная фотография малоки в общине Пуэрто-Ортега, в которой я в предыдущей экспедиции наблюдал обряд юрупари.

Во второй половине дня вылетели из Летисии и благополучно добрались до Боготы. В Боготе разместились в отеле Casa Quinta Hotel Butique в историческом центре города. В мегаполисе бросается в глаза резкий контраст между богатыми и нищими районами, которые, как везде в Южной Америке, соседствуют друг с другом. На улицах также между солидных прилично одетых людей можно встретить много бездомных, нищих и попрошаек.

Музей региональных костюмов Колумбии в Боготе

Срез дерева Ficus insipida (или Ficus maxima, Fixus radula) в музее региональных костюмов Колумбии

Алия улетела домой. Я еще остаюсь в Колумбии.

Посетил музей региональных костюмов Колумбии, расположившийся в небольшом колоритном особняке XVII века. Вся экспозиция не столь велика. В одном из залов представлены традиционные костюмы коренных народов Колумбии, в том числе проживающих в Амазонии и Оринокии. В центре зала находится витрина, под стеклом которой помещен срез дерева Ficus insipida (или Ficus maxima, Fixus radula). Из нижнего слоя коры этого дерева в результате долгой многоступенчатой обработки получается материал, идущий на изготовление характерных костюмов и масок, используемых коренными народами Амазонии и Оринокии во время своих традиционных ритуалов. Весьма ценный экспонат, который мне ни разу не удавалось увидеть в других местах.

Сегодня покидаю Колумбию. Время, остающееся до вылета, посвящаю неспешным прогулкам по городу, посещаю музеи и книжные магазины. В книжных магазинах Боготы можно найти всевозможные